— Мак, я… у меня просто нет слов. Я вас поздравляю! Все просто замечательно! Весь пакет документов подписан, экспортная лицензия получена — черт, они сами принесли нам ее и извинились за задержку.
Очевидно, будучи директором ЦРУ Петреус накопил кое на кого кое-какой компромат.
— … буду ставить вопрос на Совете директоров о выплате вам бонусов за эту сделку!
Отставного генерала это уже мало волновало.
— Да, Марк, да… Ты не против, если я немного передохну после этой сделки. Скажем, месяцок. Или два…
— Да хоть три, Мак!
— Ловлю тебя на слове — перебил словоохотливого менеджера генерал и повесил трубку.
И поймал настороженный взгляд водителя в зеркальце заднего вида.
Черт…
Генерал мгновенно насторожился, сунул руку в карман. Он знал, что был приговорен к смерти движением Талибан, Кветтской шурой моджахеддинов и еще черт знает кем. Он был публичной фигурой, ему невозможно было скрываться. Да и глупо — такого долговязого легко опознать.
Глупо будет умереть здесь, на улице Вашингтона…
Таксист решился заговорить с ним, только когда они остановились у проходной базы — дальше гражданскую машину уже не пропускали, для генерала, даже отставного и не из ВВС — тут должны были вызвать машину с водителем.
— Сэр… вы генерал МакКристалл…
— Да… — ответил генерал, потому что представляться кем-то другим было глупо.
— Сэр… я хочу поблагодарить вас… за то, что вы сделали… для Америки, для нас всех…
Если бы этот парень, явно восточного происхождения выхватил пистолет — генерал удивился бы меньше.
— Вы афганец? — спросил генерал.
— Пакистанец. Моему отцу удалось отправить меня сюда до того, как власть взяли военные.
— Многие из ваших соплеменников думают иначе…
— Потому что ярость лишила их разума… не надо, сэр. Не нужно платить. Сэр, я буду горд тем, что вез самого генерал МакКристалла.
Чудеса…
Генерал бросил на сидение двадцатку.
— Сохрани как сувенир.
Подхватил сумку и пошел к КП, каждую секунду ожидая выстрела в спину. Ибо идти, пятясь задом было глупо и унизительное, а в Афганистане он понял одно. Афганец может быть тебе лучшим другом — но только до тех пор, пока ты не повернулся к нему спиной. Единственно, чего он жалел — так это то, что не знал этого, когда принимал командование группировкой. Возможно, тогда он смог бы сделать что-то по-другому…
Их ожидал Боинг С17, огромная четырехдвигательная, трансконтинентальная махина, которая часто использовалась для военных перевозок в Афганистан благодаря большой дальности полета. Экипаж — проверил их навыки по использованию средств спасения, прочитал краткий курс по безопасности. Генерал слушал все это вместе со всеми — в полете все равны и генерал и простой рядовой и если что-то случится с самолетом — погибнут все…
Вместе с генералом летели люди сразу из нескольких спецподразделений, дислоцированных неподалеку, прежде всего это подразделения SEAL восточного побережья, базирующиеся рядом с Норфолком и подразделение Дельта. Летели не налегке — на каждого приходилось больше сотни килограммов снаряжения, которое занесли в самолет на руках, разместили и принайтовили. Конечно же — генерала узнали, просто не могли не узнать, он был легендой в мире специальных операций — но он ясно дал понять, что устал и предпочитает посидеть в сторонке — и его просьбу уважили. Отошли, разбились на кучки, смакуя последние минуты на земле США.
Генерал сам командовал рейнджерами, затем целым специальным оперативным соединением. Он разбирался в людях и сейчас увидел, что перед ним зеленые юнцы, иначе и не скажешь. Были и зубры… но остальным мало кому и двадцать пять было.
По самому дну уже скребем…
Наконец — подвезли экипаж, они заняли места в самолете — и самолет взлетел…
Полет был долгим. В Германии, в Рамштайне сели на дозаправку. Из самолета выходить не разрешили…
Генерал проснулся перед самой посадкой. Он сохранил старые привычки воина — в том числе привычку ложиться спать всякий раз, когда выдается такая возможность. Это помогает легче переносить перелеты…
Они провел в воздухе уже более десяти часов…
Наскоро глотнув из фляги и съев энергетический батончик Пауэрбар, на котором велись все последние войны Америки — генерал быстро привел себя в порядок. Когда он заканчивал бриться — шасси самолета коснулись бетонки…
Выходя, он увидел и встречающих. Белый Шевроле Субурбан и пристроившаяся за ним же белая Тойота Ланд Круизер. На Субурбане — на переднем крыле был укреплен стоящий по стойке смирно как маленький оловянный солдатик американский флажок «звезды и полосы», у Тойоты были местные, не дипломатические номера. Понять, бронированная она или нет — генерал пока не понял…
Вышли встречающие. Но сначала охрана. Охрана была явно из Дипломатической секретной службы — карабины М4 и черные, совершенно неуместные здесь, в полуденную жару и духоту черные костюмы. Из встречающих — он не знал никого…
— Сэр. Позвольте приветствовать… — полноватый мужчина в очках шагнул вперед, энергично затряс руку генерала — Марк Фоули. Исполняющий обязанности чрезвычайного и полномочного посла в республике Таджикистан.
Жарко было — как в Афганистане. Генерал невольно посмотрел на горы — Афганистан был за ними.
— Давно здесь?
— Четыре месяца…
Этого только не хватало…
К генералу подошел следующий встречающий.
— Лайонел Халл…
ЦРУ…
— Ваша машина? — спросил генерал, показывая на Тойоту.
— Да, сэр. Не такая приметная…
— Тогда я поеду с вами. Извините, господин исполняющий обязанности…
И.О. принужденно улыбнулся.
— Добро пожаловать в Таджикистан…
Прибывшие спецназовцы грузились в машины, русского производства, называются КамАЗ…
Это была база Айни. Ее построили советские строители, для советской армии она считалась второсортной, в отличие от той же Мары, где находилась что-то вроде русского Топ Ган, школа повышения летного мастерства истребительной авиации. Потом — таджики решили передать ее индийцам, и индийцы построили здесь современную инфраструктуру. Когда они это сделали — таджики сказали спасибо и базу передали русским. Потом, когда русские ввалились в Узбекистан как пьяные медведи — таджики испугались, попросили русских уйти, а чтобы просьба звучала более убедительно — заключили договор аренды базы ВВС США. Сейчас базу эту — охраняли гражданские, а не военные контрактники, она использовалась только в ограниченном количестве случаев. Долбанная польская война — генерал МакКристалл никогда не понимал, какого черта они тогда впряглись за поляков — перекрыла американцам северный маршрут, русские больше не пропускали ни поезда с грузами НАТО ни самолеты. Приходилось летать совершенно идиотским путем, через Азербайджан и южные страны Европы. Но эта база — сейчас приобретала долговременное стратегическое значение, в войне против Ирана ее значение трудно было переоценить: приличная база у самой границы. На ней показательно не вели военных приготовлений: грузы доставлялись в Казахстан, потом наземным транспортом — сюда, в Таджикистан и складировались. В Казахстане у США были три базы ВВС, сейчас на них происходила плановая ротация личного состава. Отслуживший свой тур личный состав по бюрократическим причинам был задержан на базах… в последний момент их перебросят сюда и торжественно объявят, что настало время кое с кем разобраться…
Тойота перла по трассе под сотню, машин было немного, трасса разбита — но не так как в Афганистане. Мимо — мелькали кишлаки, придорожные заведения, зелень, играющие бачата, выставленный на продажу товар, в основном фрукты. Халл с заговорщическим видом достал что-то, напоминающее мяч для регби и разрезал это.
— Что это?
— Дыня, сэр. Очень вкусно, попробуйте. Здесь так принято встречать гостей.
Генерал принял солидный кусок дыни, осторожно попробовал. Было и в самом деле очень вкусно… какой-то сладковатый, но не приторный, необычный вкус. Откусил еще, сок тек по губам…
— Да, вкусно… Это растет здесь?
— Да, сэр.
— Этим парням надо экспортировать такое. У мистера Сэма[53] такое пойдет на ура.
— Возможно, сэр. Здесь вообще много чего интересного…
— Как Афганистан…
Генерал споткнулся. Он хотел сказать — как Афганистан без войны. Но он не представлял себе — что такое Афганистан без войны. Для него слово «Афганистан» означало «война».
— Да, сэр, наверное, вы правы. Примерно девяносто лет назад русские коммунисты пришли сюда и выгнали всех бандитов за Пяндж. То есть в Афганистан. Можно многое говорить о русских — но здесь спокойно до сих пор.
